08:44 

Маски (Негатив)

Басист
Басисты не играют музыку, они ее оттеняют.
   По наследству от матери мне досталась фотолаборатория. Но увлекаться черно-белой фотографией я начал не так давно. Сначала, когда был маленький, мне было страшно спускаться в подвал, где светит всего одна лампочка и то красным светом. Когда подрос, голова была забита другим. Было проще отдать пленки в какой-нибудь «Kodak», а на завтра забрать фотографии.
   Как бы то ни было, сейчас я люблю фотографировать, а еще больше печатать фотографии. Нет ничего более успокаивающего. Когда в конец все достает: самое время спуститься в подвал. Аккуратно делаешь растворы, разливаешь их по ванночкам. Закрепляешь негатив в фотоувеличителе, освещаешь фотобумагу. И в проявитель ее. Тут наступает самый мой любимый этап: рождение фотографии. Постепенно появляется изображение: люди, памятники, соборы, деревья, животные, море, небо, облака, улыбки, хмурые брови, руки закрывающие объектив, война, убийства, смерть, запястья в шрамах, «здесь погребено 400 советских военно-служащих». Но однажды вместо ожидаемого, я увидел свое лицо. Это было так неожиданно, что я отпрянул от стола с ванночками. «Как такое может быть? На пленке нет моих фотографий!» Страх пропитал все мое существо. Вспомнились все страшилки рассказанные старшей сестрой про подвал. Мне стоило неимоверных усилий не пуститься наутек. Единственное что представлялось мне разумным это поместить фотографию в закрепитель. Что я и сделал как можно быстрее и несмотря на нее. Немного успокоившись и прогнав страх, я достал фотографию из ванночки. С ее поверхности на меня смотрел я: тот я, который 5 минут назад пялился на бумагу в проявителе! Панику, охватившую меня, не передать словами.
   - Ерунда какая-то. Да быть такого не может! Бред! Наверное, лицо от чего-то отразилось и попало на бумагу при освещении. Надо еще раз попробовать, - от страха я уже начал говорить сам с собой. На полном автопилоте произвожу то же самое. На бумаге начинает появляться побитое страхом мое лицо. Не помня себя, беру фотографию в руки и начинаю всматриваться. Несмотря на все законы физики и химии на ней продолжает проявляться мое лицо, а за ним красные стены. Складывается ощущение, что я держу не фотография, а зеркало. И тут началось самое безумное: стены начали двигаться, как будто я иду по коридору. Коридор узкий, с низким потолком, стены покрыты какими-то буграми. То справа, то слева начали появляться другие проходы. Когда на фотографии я проходил мимо очередного прохода, я который в подвале повернулся в его сторону. Как не странно фотография повернула в проход. Я долго, таким образом, путешествовал по красному лабиринту: всматривался в стены, заходя в тупики. Наконец оторвав взгляд от стен, посмотрел на свое лицо, и что-то меня в нем смутило. Вроде я. Все на месте. Но что-то все же не так... Господи... Нет... Это не я... И только сейчас бугры на стенах сложились в лица, сотни лиц... И все смотрели на меня... Нет не на меня: в меня... Это тысячи меня, во мне, смотря на меня... Они все я... Но я не один из них... Они как скелеты в шкафу... Нет, как маски... Дрожащие руки отпускают фотографию, дабы не видеть больше этого. Та с шорохом падает на пол. Но, оглянувшись, я понимаю, что вокруг меня по-прежнему красные стены, насквозь пропитанные химией.

P.S. Навеяно huor`ой.

URL
Комментарии
2005-12-04 в 02:02 

«- Как странно, - думал Он, глядя на прохожих. – Ведь в голове у каждого из них есть схожий с моим мозг, которого мучают похожие на мои проблемы, кто-то ищет ответы на те же вопросы, что и я, кто-то уже, может, уже нашел…
Он напряженно вглядывался в лица, но они были довольно одинаковыми и в конце концов слились с одно большое детское лицо, в котором Он с удивлением узнал себя в возрасте 12 лет, каким Он был запечатлен на одной из старых фотографий. Несколько секунд Он рассматривал себя, потом слегка толкнул лицо ладонью, и оно рассыпалось на тысячу лиц, которые то улыбались, то искажались гневом, то принимали снисходительно-насмешливое выражение.»



Мой отец был профессиональным фотографом. Его я вообще не помню: не знаю даже точно, сколько мне было лет, когда он умер. А вот фотографии видела очень часто. Мама не хранит их дома, потому что отчим всегда сердится, видя хоть что-то напоминающее об отце. Впрочем, это не важно.
Все фотографии аккуратно собраны в стопочку, завернуты в газетку, положены в картонную коробку и отвезены на дачу, где пребывают в целости и сохранности по сей день.
Когда я была помладше, то часто бывала на даче и очень любила эти фотографии рассматривать. Больше всего мне нравились те, которые были напечатаны на прозрачной пленке. Общий фон у них был всегда какой-то коричневатый, но в целом цвета одежды, волос, зданий сохранялись. Больше всего всегда было портретов. И я часто замечала, что если положить прозрачную фотографию на цветную бумагу, то создавалось совершенно другое впечатление, чем от бумаги другого цвета. Лица меняли выражение, настроение и даже возраст. Хотя вроде бы – ничего не меняется. Только фон.

Под фоном можно понимать что угодно – окружающих людей, квартиру, цвет одежды, приснившийся сон, просто прохожих на улице, стены зданий; а можно – поступки человека, его образ мыслей, его мировоззрение в целом. И тогда на лице, которое по сути не меняется, появляются оттенки.
Если оттенок «закрепляется» на лице человека, то обычно говорят: «он вырос, у него сформировалась своя точка зрения», если оттенки часто меняются, то говорят, что человек подвержен влиянию и прочую чепуху. Вы лучше меня знаете, какую.

Маски – это не маски в привычном понимании этого слова. Одел-снял. Так просто этого не сделаешь. Это «негатив» - отражение того, что внутри человека происходит на данный момент. Отражение всего окружающего в интерпретации человека. Вся штука в том, что никогда не знаешь, смотря на человека – он ли это, или его «маска». Да и вообще, можно ли увидеть человека без маски. Она есть везде и всегда. Как вторая кожа. А, может быть, и первая. Основная.
Мы отражаем тех людей, которые проходят сквозь нашу жизнь. Отчасти даже становимся ими. Наши лица – это смешавшиеся портреты всех тех, кто были нам дороги. Или не очень. Или просто проходили когда-то мимо, но зацепили чем-то. Наши лица – это портреты других людей, на холсте, который является нами. Одинаковая краска не ложится одинаково на разные поверхности. Уж поверьте. Слои накладываются друг на друга, закрывая, смешиваясь с другими цветами. Какой-нибудь психолог наверняка сказал бы: «так формируется личность, индивидуальность человека». Не знаю, может и формируется. Факт в том, что холст – в изначальном состоянии – увидеть невозможно. Потому что он сам меняется в силу каких-то там химических процессов. В какой-то степени это и есть душа. Которую невозможно увидеть. Можно угадывать, можно делать выводы, можно надеяться, что прав. Но никогда нельзя знать на сто процентов.
Каждый человек – это не проявленная фотография, фрагменты которой в течение жизни становятся ярче или, наоборот, бледнеют.


«Это тысячи меня, во мне, смотря на меня... Они все я... Но я не один из них... Они как скелеты в шкафу... Нет, как маски...»

2005-12-10 в 20:41 

и всё-таки я тлетворно влияю на людей...
хотя, иногда, признаюсь, это начинает быть приятным...

Басист, ( хммм, я даже твоего имени не знаю ) спасибо, что увидел это: «здесь погребено 400 советских военно-служащих»...
думаю, что ты понимаешь, как тяжело мне жить рядом с этим...
полной сукой себя чувствую...
они пролили кровь за нашу Родину, за моё светлое будущее, а я это продала, променяла на "хорошую жизнь"...

удачи тебе)))
целую))

[L.S.D.], а ведь ты права...
эти самые маски и есть мы...

2005-12-11 в 01:38 

huora
права) спасибо.

и не целуй Басиста )
покусаю ;)

2005-12-11 в 01:40 

huora
вопрос вот еще.
"продала, променяла" ..
у тебя был выбор?

2005-12-13 в 21:08 

[L.S.D.], меня никто не спрашивал... меня просто поставили раком перед фактом...
но, тем не менее, я могла бы закатить скандал и так далее и тому подобная хренотень по списку...
хотя, наверное, это я теперешняя могла бы... а тогда...
да, пожалуй ты права... у меня не было выбора...

     

Ремарки на струнах.

главная